Art,Artists,Music,Dancing,Concerts,Saint-Petersburg

За окном серел рассвет, с улицы доносился топот лошадей, что переменились с ноги на ногу, экипаж стоял в ожидании, все могло произойти, в квартире Гюго, там идут роды. Габи лежала на диване, вся мокрая, пот по ее телу бежал ручьями. Она боялась. Кормилица, молодая, грудастая дама, держала ее за руки, доктор, тоже весь взмыленный стоял в ногах, принимал роды. Казалось, что этим родам не будет конца, ребенок явно противостоял появлению на этот ему незнакомый белый свет, в котором он боялся умереть.  Доктор посмотрел на кормилицу, кивнул, показывая на область живота, та сразу, же поняла, что надо надавить на живот роженицы, чтобы плод вышел из утробы матери. Она легла своим не маленьким весом на живот Габи, та начала кричать. Гюго был за дверью, стоял, прислонившись к ней, слушая, что там происходит. Ему запретили стоять над душой, как выразился доктор, и съязвила кормилица в один голос, произнеся, - Уйдите, Месье отсюда - вон! Мы Вам не мешали дите делать, не мешайте нам принять его на свет божий. Габи выла волчицей, так, что по телу каждого из присутствующих бежали от мороза мурашки, она издавала вопль, скорее это было ругательство, кричала, - О, Иштенем! (О, Боже! Ó, Istenem...) О, Курво Оньят, де фай! ( О, мать…, как больно…A kurva anyját, de fáj!) От того, что это был незнакомый для окружающих язык, надрывный, гортанный, это так пугало «языческим», непонятным. Доктор, буквально тащил на Божий свет младенца. Наконец, он закричал, что только было мочи. Доктор похлопал  по попе малыша, тот от обиды, что так его встречают на белом свете, столь нерадушно, плакал громко, в крик. Габи плакала от счастья. В комнату вбежал Гюго и начал кричать от радости, - Спасибо, Господи, ты мне подарил сына! От любимой женщины! СЫНА - ааа!!!