Art,Artists,Music,Dancing,Concerts,Saint-Petersburg

Виктор Гюго в полудрёме  лежал на диване. Ему казалось, что Габи в легком, домашнем платье, с распущенными волосами, стоит возле него и шепчет, - Милый! Ты мой единственный и ничто нас не разлучит, ни огонь, ни вода. Он открыл глаза, образ Габи, уже оказался у окна и любовался солнечными лучами, подставляя им свое лицо. Он застонал от боли, от одиночества, не мог поверить, что она ушла, взяв с собой их сына. Образ Габи оглянулся на его стон, с  усмешкой удалился, вылетев открытую форточку. Уютная комната была наполнена светом,  он, повернув голову, увидел себя, пишущим за письменным столом. Подобие его сидело в его  домашнем халате, старательно выводило буквы на белом листе бумаги. Виктор Гюго, привстав на локтях, пытался что-то сказать, но получалось у него, очень плохо, язык заплетался, что-то все, же им было произнесено, - Эй, ты, Месье! Что ты там пишешь за моим столом? Подобие что-то быстро записывало росчерком пера, все чаще и чаще окуная его в чернильницу.  В комнату, показалось, постучали. Испуганный Гюго, зло, посмотрев на подобие, крикнул, - «Пшел вон!» Взяв с пола тапок, запустил в его сторону. Подобие, извиваясь в дымке серого облака, с раскатистым смехом, исчезло. Гюго не поверил свои глазам, потер их руками, вновь посмотрел в сторону стола. За ним никого не было. Он посмотрел на пол, взяв второй тапок, для страховки бросил, все, ж в его сторону. Тишина. Гюго встал с дивана, сделал шаг вперед, споткнулся о лежащую пустую бутылку. До него наконец-то дошло, что он просто пьян. И его галлюцинации теперь, как нельзя лучше объяснимы. Он направился в сторону письменного стола, на нем лежали разбросанные рукописи, сверху лежал белый лист, на нем жирно выведено «ГАБИ». Он, разозлившись, стал рвать его на мелкие кусочки, бросив на пол, начал топтать, зло, говоря, - Потаскушка! Предательница! Ты не достойна даже нажима моего пера. Первое желание! Забыть ее навсегда  и выкинуть  из сердца вон.  Но сердце ныло, душа стонала.

Разводя руками в стороны, он обратился к самому себе,-  Гюго! Кишка у тебя тонка, забыть ее после того, что было. Иди, ищи  свою Габи и сына! Ты влюбился  в нее по уши! Он с ехидством произнес, - Это тебе не парижские мамзель из дома толерантности! Габи им фору дает - будь, будь! Коготки заточены, сердце и душу разодрала на две части.  Он представил образ Габи перед собой, полупьяно вожделенно произнес, - Дитя! Габи! Судьба свела меня с Габи! Познакомились, расстались,  нашлись вновь, злодейка - судьба, нас развела по обе стороны баррикад. Он вскинул обиженный взгляд куда-то вдаль, потом поднял его ввысь, в отчаянии крикнул, - ну, что, ж ты такая злая, моя судьба. За что? Я, же ее просто люблю!   Образ Габи в белой пелене, заглянул в форточку, он ласково посмотрел в сторону Гюго, тот стоял поникший, хлопая глазами, шептал, - Не исчезай! Я тебя люблю! Останься со мной! Мне страшно!  Я, же умру  без тебя и сына. Искал любовь! И не находил. И вот! Он ласково посмотрел на Габи, продолжая шептать, - Нашел, чтобы вновь потерять? Он горько заплакал. Плача, бормотал, - Ангел!  Потом придя в реальность, услышал, что за окном ливень. Образ Габи стал блекнуть, исчезая. Гюго кинулся к окну, вдогонку крикнул, - Останьтесь со мной. На улице дождь, Вы промокнете и заболеете. О сыне подумай, Габи!!! За окном послышался раскат грома и удар молнии, поднялся сильный ветер, в порыве трепля форточку, послышался лязг разбитого стекла. Гюго опешив, произнес, - Тебя со мной, само небо, разлучает. Он стоял и плакал, как обиженное и немощное, перед приговором  судьбы, дитя. За окном бушевал ветер, лил проливной дождь, капли с улицы в порыве ветра попадали ему на лицо, он рукой стирал их, заглатывая льющиеся по щекам, ручьем, слезы.